Пим выглянул из-за угла, и там увидел то же самое: дом, дорожки, машины ездят, … дерево, а джунглей не было. Гаражи: надёжные, каменные, которые неожиданно выросли посреди тихого квартала, сначала его повергли в ужас, но проследив с пол-часа и не заметив около этих строений никакой особенной суеты, не считая прошествовавшего мимо человека в штанах и с сумкой, да резво пробежавшей группы ребятишек, дальше. Наконец, он осмелился выйти сам и остановился, оглядываясь на большие двери. Решёток не было, звуков и привычного запаха он не почувствовал. Странные клетки! Но сейчас некогда додумывать и выяснять об их жильцах, нужно торопиться. Он пробирался опытно скрывая своё тело, везде, что могло помочь его тайности. Опасность! Из большого дома вышел человек с голыми ногами, прошёл совсем рядом, но не заметил. И Пим, одним прыжком, одним махом ловко спрятался между кустами, перед большой дорогой. После первых наблюдений сразу же стало понятно, что дорогу не так-то просто перейти: ходило много людей, и туда сюда сновали твёрдые коробки – их машины. Почти все люди, сидя в машинах, держались за обруч (почти такой же висел в его клетке, он иногда в него прыгал). Но сейчас это к делу не относится, его внимание притягивал тротуар на противоположной стороне. Где тоже ходили люди, а дальше стояли стеной такие же дома.

( Читать дальше )

Дал Бог день — даст и пищу. Нет, ну так он, конечно, далеко не уедет. Так и будет до гробовой доски лямку тянуть, еле сводя концы с концами. Но это кому как нравится. А другому охота по острию биржевого ножа ходить: или пан, или пропал, правда, можно и миллиончик себе на счет положить. Зато азарта сколько, кровь в жилах кипит, давление скачет! Страсть, да и только!
— Нет, ну какая же это работа? Это скорее развлечение, игры для взрослых. С такими игрушками и с жизнью расстаться недолго. А кто не работает, тот да не ест. Это еще апостол Павел сказал.
— Ну, знаешь ли, а кто сказал, что играть на бирже — это не труд? Воды-то много утекло с той апостольской поры, сейчас столько работ, каких раньше и придумать нельзя было! Вот, например, профессия такая тяжелая есть, интересная, журналистская. Сидит труженик за монитором, всякую грязь людскую выискивает, выуживает из канализационной интернет-трубы, а потом смакует на газетных страницах. Глазки болят, пальчики деревенеют от усталости — так ведь охота пуще неволи! Тяжелый труд, вредное производство! Не всякий выдержит! Что — тоже не труд?
Скрипт хостинг картинок.
— Труд-то всякий бывает, и бестолковый, да и просто вредоносный. Может, ему за лопату взяться, так и на человека стал бы похож? А то затеряется совсем в виртуальных джунглях, совсем связь с жизнью потеряет?
— А если он, как я, труженик самозабвенный?! Может, для него его работа — и ястие, и питие, да и десерт впридачу. Что — семья? Крутитесь, милые, как хотите: зарплату отдал, я на работе. Нет меня, абонент временно недоступен. Ребенок, ты в каком классе? Уже на втором курсе? Когда успел, смотри-ка! Молодчина! Ну, давай, пятерки получай! Что-о-о-о? Нет, сами разбирайтесь, мне на работу пора. Целую, милая, прощай.

( Читать дальше )

Когда меня донимали старшие ребята во дворе, я приходил расстроенный домой, укрывался с головой пуховым одеялом и начинал тихонько, чтобы никто не услышал, всхлипывать, выражая таким образом свое отношение к несправедливости. Со временем плач перед сном превратился в своего рода ритуал. Даже если в какой-то день меня никто не обижал на улице, я все равно старался вечером немного поплакать, вспоминая о былых нападках моих недругов.

Когда я окончил школу и поступил в университет, времени на проливание слез у меня стало побольше. Я сделал все возможное, чтобы с одиннадцати до двенадцати вечера мне никто не мешал вдоволь наплакаться. Частенько сидя на последней лекции, я с тоской поглядывал на часы, отсчитывал минуты, мечтая о том, как бы поскорее оказаться в своей любимой постели. Иногда я не успевал вернуться домой вовремя. Тогда мой плач несколько смещался. Однако я старался всячески избегать подобных недоразумений.

Когда, например, поздно вечером показывали футбольный матч с участием моей любимой команды или захватывающий триллер-оскароносец, мне приходилось их записывать на кассету и смотреть на следующий день, соблюдая тем самым принятый мною ритм жизни.


( Читать дальше )

Соседа вся улица Васькой кликала, жену его – Клавкой, Царство ей небесное, хорошая была женщина. А главное, терпеливая! Васька тоже мужик был неплохой, но чтобы с ним жить – терпение огромное нужно было. Вот Клавдия и натерпелась за 50 лет совместной жизни так, что под старость лет совсем спокойной сделалась и на Васькины причуды особого внимания не обращала. И на пьянство в том числе.
— Клавка, а Клавка, — кричал из спальни Василий. – В последний раз спрашиваю: дашь на опохмелку?
— Отвяжись ты от меня, старый хрыч, — буркнула под нос Клавдия и, сняв с себя передник, направилась к входным дверям.
— Ты куда это, змея подколодная, опять к соседке на меня жаловаться пошла? Молчишь? Ну, молчи! Не дала денег на опохмелку? Щас пока к Люське бегаешь, я себе голову топором отрублю.
энциклопедия вооружения, учебная и справочная литература.
— Руби, милый, руби, ты за наши 50 совместных лет, чем только меня не запугивал, — спокойно ответила на шантаж Клавдия и захлопнула за собой дверь.
Правда, долго у соседки усидеть не смогла: сердце как-то нехорошо билось, словно случиться что-то должно. И минут через тридцать Клавдия уже открывала дверь родного дома. Как открыла, так бездыханная на пороге и свалилась потому, как страшная картина предстала её измученному взору: на столе со скатертью улитой кровью стояла голова её супруга с висящим до самого подбородка языком, рядом с головой лежал топор.
Очнулась Клавдия от резкого запаха нашатыря. И первоё что увидела, вернее кого – это Васю.
— Я что в раю? – удивилась женщина.
— Нет дома, дура, — ответил супруг, — что теперь, и пошутить нельзя?
Как выяснилось, Василий облил скатерть вареньем, простриг в ней дыру, раздвинул столешницу, залез под стол, голову просунул через дыру в скатерти… и сел поджидать жену. Правда, после этой шутки он года два супругу не разыгрывал потому, что у неё после этого случая сердечко пошаливать стало.
Ну, а года через два всё забылось, улеглось…
— Клавка, а Клавка, в последний раз спрашиваю: дашь на опохмелку?
— Отвяжись ты от меня, старый хрыч, — буркнула под нос Клавдия и, накинув на себя шубейку, отправилась к соседке, чтоб избежать скандала с супругом.
— Клавка, ты если денег не дашь, я удавлюсь, — угрожающе закричал ей в след Василий.
— Ой, слушай, удавись, а? – предложила ему женщина. – А то устала я от тебя за последние лет тцать.
И лишь только дверь за женой захлопнулась, Василий накинул на себя тулуп, впрыгнул в пимы и вышел во двор. Соорудил огромную петлю, разместил её на потолке посреди двора, через рукава тулупа продёрнул крепкие верёвки, подтащил табурет… в общем, выглядело всё куда естественнее, чем с отрубленной головой.

( Читать дальше )

И только существа Высшего разума – волшебники, маги и колдуны – способны влиять на материю и энергию, по своей воле изменяя их сущность при помощи информации – заклинаний, которые и называли в народе магией. Но за всё приходится платить и в то время, когда обычные люди влюбляются, женятся, рождают и воспитывают детей, не отказывая себе и в других удовольствиях мира сего, великие подвижники, посвятившие свою жизнь изучению законов вселенной, ограничивают себя во всём, дорого ценя каждую минуту своего времени ради Высшего познания. Они обучались у лучших учителей Заправского волшебства и изучали истинную природу вещей и влияние на них, и процессы, проходящие в них, при помощи заклинаний. Волшебники и маги проходили обучение в официально разрешённых центрах – Академиях и Университетах, – деятельность которых только приветствовалась главами европейских государств до определённого времени. Свобода волшебников была ограничена законом и господствующей Церковью, и любое злое заклинание они могли изучать только для борьбы с ним. Деятельность Центров магии и волшебства контролировалась полицией и религиозными организациями. В отличие от них колдуны – самоучки и недоучки – имели полную свободу действий и контролировались исключительно своей совестью (а если её нет, то – ах!) и поэтому все их поступки были направлены на личную выгоду. Колдуны преследовались всеми государствами, и им постоянно приходилось менять места жительства, постепенно удаляясь от центра мировой цивилизации в леса, горы, пустыни или, после открытия Америки, они уплывали за океан. Обычно колдуны и чародеи испытывали действие заклинаний на себе, слугах и животных, и, в основном, они-то и двигали науку Заправского волшебства вперёд, в то время как их противники искали способы для их нейтрализации«…
скачать книги, огромный выбор.
************** Книга Игзак. 2067 г.

( Читать дальше )